Где родился шолохов

Забвение прошлого, пренебрежение к разнообразным памятникам родной старины справедливо трактуется как культурная недоразвитость края, отсталость в умственном отношении Арсений Стадницкийархиепископ Псковский и Порховский. Теперь это - 350 сотрудников, 40 тысяч га территории, 21 отдел. С самого начала были заложены правильные и перспективные основы музея, его корневая система. Он задумывался и создавался как живой природно-мемориальный комплекс, не как одная-единственная музеефицированная усадьба писателя. Так считает нынешний его директор, Александр Шолохов. У него «Хранители Наследия» и поинтересовались, как живет заповедник в современных условиях. И какую роль в его собственной судьбе сыграли семейные корни. Так получилось случайно или это было Вашей целью? Желание жить в Вёшенской было всегда, я очень любил это место. Но хотелось и набраться опыта в другой области, что-то сделать. В 1988 году я заканчивал аспирантуру в МГУ и должен был вернуться преподавать в Ростовский университет. Как раз тогда музей в Вёшенской начинал формироваться как заповедник. Его основатель и директор Николай Александрович Булавин пригласил меня руководить отделом природного ландшафта. Так что совпали и тема моей диссертации, и предлагаемая деятельность. Надо было заниматься экологией, охраной природы - и я согласился. Ну а потом, в 2001 году, Министерство культуры предложило мне возглавить музей. К тому времени Николая Александровича уже не. Речь идет о переносе повседневности героев на реальный ландшафт. Люди должны увидеть романы «вживую». Удается ли в современных условиях поддерживать этот литературный вектор? Он был первым секретарем райкома, его брали в ЦК, но он предпочел стать директором музея. Так вот, он сразу стал делать заповедник. Понимал, что просто домик Шолохова … не то что никому неинтересен, но просто не может отразить весь размах его личности. Это не уровень показа для Шолохова. Шолохов без Дона, без многообразия — природного этнографического, архитектурного — недопонимаем. С другой стороны, Булавин осознавал уже тогда, что музей этот для Вёшенской будет значить гораздо больше, чем вся хозяйственно-деловая деятельность района. То есть для жителей — это ресурс и материального благополучия, и культурного образования. И сегодня наш музей если не градообразующая, то градоподдерживающая структура. Вёшенская, конечно, не маленькая станица — 10 тысяч жителей. Но Вёшенскую знают благодаря Шолохову, без него к ней не было бы такого внимания. Кстати, то, что станица хорошо обустроена — это тоже наследие деда. И все это помнят и ценят. Он вел общественную работу и привлекал на свою родину серьезные и материальные, и административные ресурсы. Сегодня и музей много для станицы делает, и станица прирастает гостиницами, кафе благодаря. Без этого же никуда не денешься. Вёшенская расположена в 350 км от собственного областного центра, до Воронежа — 400 км, до Волгограда — 320 км. До ближайшей железнодорожной станции — 140 км. То есть просто случайно, проездом, к нам не попадают. Люди едут специально, с ночевкой, так как за один день не обернуться. В этом наша особенность. Чтобы привлечь людей, музей ведет огромную предварительную работу. Ну, а станица уже принимает и создает инфраструктуру, так как музейными силами такой поток не обеспечить. Но это только тех, кто купил билет и осмотрел экспозицию. А ведь многие приезжают просто пожить на природе. Между тем, формально они на территории заповедника, а, следовательно, являются его посетителями. Многие ездят годами: посмотрев один раз музей, потом уже не заходят. Или же просто посещают могилу Шолохова. Мы сейчас постараемся учитывать и таких туристов, чтоб соотнести с предельной нагрузкой и как-то грамотно планировать дальнейшую деятельность. Такое случилось однажды в Ясной Поляне. Владимир Ильич Толстой там как-то осуществил шикарный проект. Договорился с ОАО «РЖД», которое восстановило вокзал в Козловой засеке и запустило ежедневные электрички. Посещаемость Ясной Поляны пошла резко вверх. И я как раз в тот момент туда приехал: это был ужас. Было полное ощущение, что я оказался на выставке в Пекине. Это были сплошные людские потоки, грубо говоря, вытаптывающие музей. А ведь наши литературные музеи-заповедники, такие как Спасское-Лутовиново, Тарханы, Вёшенская, Ясная Поляна — подразумевают элемент интимности. Многим ведь просто хочется постоять на могиле своего любимого писателя. И делать это не в окружении, например, ста гостей из Японии, щелкающих фотоаппаратами. Музей-заповедник, как сказал один мой коллега — это возможность пожить потише. Так вот, в Вёшенской мы делаем многое для повышения посещаемости, но стараемся сохранять тишину места. Удается ли прийти к пониманию с жителями, властями, дачниками? У нас, думаю, ситуация довольна типична для музеев-заповедников. Да, есть вполне объяснимое человеческое желание сделать красивее и. Сейчас я говорю о людях, попавших со своими постройками в охранные зоны. Им трудно объяснить, что надо сохранять деревянный забор, когда хозяин имеет возможность поставить долговечный современный. Я уже не говорю о сайдинге, ондулине и проч. Мы даже разработали набор типовых проектов, которые предлагаем для строительства. Бороться тяжело, и редко удается просто договориться. Но мы ведем ежедневную индивидуальную работу — с каждым лично. Каждому хозяину вручаем соответствующее предписание с объяснением, что и почему. Эффективность - не могу сказать, что высокая. Недавно рядом с нашей центральной усадьбой, просто забор в забор, купила место женщина-москвичка. Пришла сама в музей, сказала, что хочет построиться «в стиль». Конечно, он по своим размерам больше казачьего, материалы современные, но стиль и вид — традиционные. Даже ради таких единичных случаев стоит потрудиться. С властями ситуация тоже непростая. То стелу какую-нибудь захотят установить, то плитку положить… Вот недавно — приезжаю на один из наших объектов. А там — стройка кипит, понаставили разноцветных заборов. Мне глава района и говорит: «Да, это я так сказал, чтоб повеселее. Чтоб у всех по-разному». Ну, тут уже приходится подключать административный ресурс. Строек в заповедной зоне у нас мало. К счастью, мы удалены от больших городов, и массовых поселков не появляется. В этом году мы заканчиваем оформление нашей территории как достопримечательного места. Конечно же, это не стопроцентная защита, но определенные возможности появляются. Мы также внесли наши зоны охраны в кадастр. Эта работа так и так должна была проводиться, но мы сделали ее в первую очередь. Теперь в кадастр записаны все обременения, и собственники должны будут с ними согласиться и поставить подписи. А это совсем не то, что поставить подписи на наших музейных рекомендательных документах. Кадастр — это серьезно, с нарушителями будет разговаривать уже прокуратура. Судебные процессы музей тоже ведет, выигрывает, но на этапе исполнительном все стопорится. У исполнительной системы нет рычагов воздействия. Так что если человек заявляет, что у него нет денег на снос постройки, признанной незаконной, то она так и останется стоять. На нет и суда. Это и новые площади, и вариант сохранения среды. Это наша постоянная практика — брать поблизости усадьбы и как минимум создавать буфер от визуального загрязнения. Точно знаю, что там не будет бунгало и красного кирпича. С другой стороны, новая территория дает возможность, даже рядом с мемориальным объектом, в котором нельзя ничего менять, в хорошем смысле слова «похулиганить» — устроить какие-то необычные экспозиции, провести мероприятия. Ну, и просто повысить туристическую привлекательность. Могу привести в пример наш хутор Кружилинский — место, где родился Шолохов. Там мемориальный дом его родителей. Много лет это был, в общем-то, самый непосещаемый уголок. Люди приезжали в Вёшенскую, смотрели-ходили целый день, уставали, И когда им говорили — вот, еще хутор Кружилинский, они интересовались: «А что там? Дом, такой же, как в Вёшенской? Ну, это мы уже видели». И, как правило, не ехали. Сейчас рядом с этим комплексом мы сделали этнодеревню. Да, это новодел, но - правильный, корректный, который воссоздает обстановку казачьего быта на конец XIX века. Там куры, петухи, коровы, быки, на которых пашут. Попробуйте найти рабочую пару быков сейчас в России — это же практически невозможно. Теперь у нас в Кружилинский экскурсии возят автобусами. Смотрят с почтением мемориальную часть. А потом — милости просим, хотите — попробуйте подоить корову, хотите — попробуйте, что значит, когда Семен Давыдов в «Поднятой целине» брал на себя соцобязательство: пропашите хотя бы один гон. По осени проводим театрализованные представления, каждое из которых рассказывает о казаках как о земледельцах. А ведь это очень важно. В лучшем случае как воинов, а чаще — как подпитых граждан с нагайкой за голенищем, разгоняющих пролетариев. Но ведь казак — это прежде всего хлебороб, человек, работающий на земле. Они потому и были хорошими воинами, что знали, за что воюют. Григорий Мелихов говорил: "Бьемся за нее, будто за любушку". Знаете, как у нас называют городских казаков, которые сейчас массово возникают в Москве, Петербурге? Они земли не видели. Мы также показываем взаимопомощь казаков, которая у них была возведена в ранг повседневности. Вот в прошлом году мы придумали такую ситуацию. Как будто осталась женщина с тремя детьми. Муж — на войне, много лет уже не был дома. А тут как назло развалился катух — это такой сарай, хлев для скота. И вот надо этой казачке всем миром помочь. Согласно старой технологии, его плетневую основу надо обмазать толстым слоем глины и соломы. Эту смесь вымешивают сначала лошади, потом ногами - женщины. Вот мы и пригласили наших гостей поучаствовать в этом действе. Ну, заставить современного человека вымешивать глину а там еще и навоз для пластичности добавлен босыми ногами, а потом этим обмазывать плетень, казалось бы, непросто. Мы волновались, вдруг не захочет. Купили специально штук сто одноразовых комбинезонов, чтобы никто не испачкался. Думали, останутся на будущее. Наши сотрудницы начали месить. Потом мы предложили это зрителям. Все как кинулись, эти комбинезоны разметали в секунду. А потом надо брать большие куски этой глины и кидать на плетень. Глина застывает, плетень становится прочным. Так этот катух облепили, как муравьи, через полчаса он стоит готовенький. И Вы знаете, ощущение общего дела, причастности к чему-то большому —непередаваемо. Возникает понимание, что вместе многое. А там еще были две женщины, оказалось, из Луганска. Одна другой говорит: «Вот как жить-то и строить надо». А другая ей отвечает: «Зато теперь знаем, как восстанавливать». Многие наши гости спрашивали: «Так, а где ж у вас здесь казаки, какие они? » Чтобы восстановить исторический образ, мы создали свою конюшню, музейную. Мы возрождаем донскую породу, которая почти перевелась. Этих лошадей еще называли «золотыми», потому что на солнце их шерсть вспыхивала. Лошадь донской породы был неприхотлива, очень предана хозяину, помогала в бою, буквально выносила хозяина из огня. И кто же строит для музея, вряд ли есть фирмы, владеющие такими навыками? Также мы вырастили своих специалистов. Вот в ситуации с постройкой катуха, про который мы только что говорили, нужно было покрыть крышу камышом. Конечно, это делали наши ребята. А технологию им рассказывал старый мастер. Он давал гарантию на свою камышовую крышу — от 50 лет. Назову только два больших проекта. Мы открываем выставочный зал в Ростове. Это очень важно, прежде всего, для города, так как в нем очень мало экспозиционных пространств. Теперь появляется возможность регулярных выставок, показа самого лучшего из российских музеев. Кстати, первая будет из Эрмитажа. Затем намечена выставка, посвященная Пушкину, в ней будут участвовать музеи, связанные с творчеством поэта. Затем в таком же формате будет экспозиция по Толстому. И, наконец, мой давний замысел — международная выставка «Шолохов - Хемингуэй». В голове крутится пока название — «Не встретившиеся друзья». Когда я первый раз попал в Гаване в усадьбу Хемингуэя, то понял, что эти два писателя - очень близкие люди по духу. Ровесники, прошли войны, человек на войне и вообще в тяжелейших условиях — важная тема их творчества, нобелевские лауреаты, мастера рассказа, которые, кстати, друг о друге положительно высказывались. «Судьбу человека» Хемингуэй назвал лучшим рассказом XX века. Оба очень любили жизнь — заядлые рыбаки, охотники, путешественники. Элементарно сделать выставку даже просто на сопоставлении. Даже просто поставить рядом их Нобелевские дипломы — уже потрясающе. Хотим провести такую выставку в России и на Кубе где-то к декабрю, к 50-летию получения премии Шолоховым. У меня в ежедневнике есть записи под грифом «Заняться главным». Надо глубже изучить общественную деятельность Михаила Александровича, о которой сейчас забывают, заняться анализом творчества, развенчанием мифов. А получается, что разбираешься, кто что строит или ломает, доказываешь очевидные вещи. Я посчитал, что в 2013 году музей потратил около 800 пачек бумаги. Представляете, какая бюрократия и сколько сил на это уходит? Сразу возникает тема для разговора, как-то легче обосновывать свои просьбы, налаживать контакты. Но и спрос. Я это понимал с младших классов. Когда тебе нельзя, как всем — хулиганить, бегать. Спрос с тебя. Но с другой стороны, я всегда ощущаю поддержку и помощь своих предков. Не в прагматичном плане. Я чувствую их поддержку — они стоят у меня за спиной и мне всегда есть, на кого опереться. Александр Михайлович Шолохов родился 25 января 1962 г. Окончил биолого-почвенный факультет Ростовского государственного университета 1984юридический факультет Ростовской государственной экономической академии 1999аспирантуру в Московском государственном университете. Кандидат биологических наук 1989. Является автором творческой концепции музея-заповедника «Роман под открытым небом». Член Совета по культуре искусству при Президенте Российской Федерации с 2012 ; возглавляет межведомственную комиссию по направлению "Сохранение, использование и популяризация историко-культурного наследия, развитие культурно-познавательного туризма". Член Общественной палаты Российской Федерации. Шолохов - лауреат премии Правительства Российской Федерации в области культуры 2011Национальной премии «Культурное наследие» в номинации «Хранитель» 2011. Дубровник, Хорватия за ценный вклад в процесс сохранения мирового культурного наследия.

Ныне жизненный путь Шолохова немного прояснился.

добавлено 7 комментария(ев)